Ваш навигатор в мире возможностей связи! 

КНИГА: Америка моими глазами


  • Архив

    «   Ноябрь 2020   »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
                1
    2 3 4 5 6 7 8
    9 10 11 12 13 14 15
    16 17 18 19 20 21 22
    23 24 25 26 27 28 29
    30            

Америка моими глазами. Вступление

Прошло много лет, немало прожито. В жизни всякое бывало. Дневников никогда не заводил, а вот рабочие блокноты не выбрасывал. И вот местами пожелтевшие страницы, словно «календарь жизни» на отдельных листах, рассказывают о судьбах людских. И вдруг, ей богу, совершенно неожиданно в моих руках оказывается блокнот – записи о пребывании в Соединенных Штатах Америки. Причем, записи о каждом дне. И было это в марте-апреле 1993 года. В то время я работал директором краеведческого музея г. Маркса. Близкие люди посоветовали мне поделиться моими воспоминаниями...

Америка моими глазами. Дневниковые заметки

АМЕРИКА МОИМИ ГЛАЗАМИ.

Дневниковые заметки.


Бывают же в жизни встречи, которые не забываются и влекут за собой события, не снившиеся даже во сне. Если бы мне сказали, что я побываю в Америке, я бы, наверное, ответил, что это бредовые мысли с тяжелого похмелья.

В один прекрасный день в музей пришел человек и представился:
- Доктор Фишер из Казахстана. Прочитал в газете «Neues Leben» вашу статью, в которой говорится о том, что возрождается в городе краеведческий музей.

Глубоко волнуясь, он начал рассказывать о печальной истории, которую пришлось пережить в годы террора. Он вынул папку и выложил на стол пачку документов с фотографиями, и продолжил рассказ:
- По национальности я немец. Маркс – это моя родина. Здесь жили мои предки. В тридцатые годы, годы разрухи и террора, наша семья была подвергнута нечеловеческим испытаниям. Священник Фишер возглавлял лютеранскую церковь, что стоит на площади и ныне. Одним из его сослуживцев был мой отец. В те годы много говорили о пятой колонии, якобы создаваемой Германией в немецкой республике и физически вели поиски врагов среди живущих немцев. Проверяли всю службу в церкви, которая велась в этом направлении, и признали антисоветской. Церковь закрыли. Священные реликвии и раритетные вещи, ради сохранения, перенесли в краеведческий музей. Директором музея в то время был Дреер, родственник Фишера. Власть усмотрела в их действиях подрывную деятельность. Братья Фишер и Дреер были приговорены к смертной казни, к расстрелу.

Он вынул из папки документов решение суда об отмене приговора, фотографии бывшего священника и своего отца.
Доктор долго рассказывал, как сложилась судьба семьи, какие страдания выпали на их долю. Все документы он оставил нам, как свидетельство расправы над беспомощным народом.

Я думал , как же поступить с этими документами, и решил предать их огласке. Написал статью, приложил копии документов и отправил в три издательства в России. Прошло много месяцев, но никакого ответа я не получил. Подумал и решил отправить эти документы в США, в немецкую общину. Прошло время, я уже забыл про статью, вдруг получаю бандероль из Америки. Открыв ее, от неожиданности вздрогнул - исторический журнал. На обложке напечатан портрет священника Фишера и приговор к расстрелу. На другой странице - портрет Дреера и отца доктора Фишера, на последней , напечатана часть моей статьи, мой портрет и портрет моей жены Клары. Такого я никак не ожидал.

А позже случилось удивительное событие. Как-то, в середине дня, мне в музей позвонила супруга и сообщила, что она только что разговаривала с Америкой. Я был очень удивлен. Как так, ведь она ни слова по-английски не знает?!

Когда я пришел домой, она мне рассказала, что раздался звонок и в трубку сказали, что на проводе Америка. Потом мужской голос и на ломаном русском языке спросил: «У вас есть картошка? Петь умеете?» Затем трубку взял переводчик и начал спрашивать про то, как мы живем, про продукты питания, жилье и т.д.
Спустя несколько дней с этим же человеком разговаривали сын и дочь. Договорились, что он приедет к нам в гости.

Случилось это в 1992 году. В один прекрасный день к нашему дому подъезжает Волга. Выходят из нее мужчина и женщина (муж и жена), Лари и Бэтти Шуллер. Родом они из наших мест, немцы. Поселили мы их на даче в с. Павловка. По образованию они врачи, имели свой госпиталь. Лари занимал должность мэра города Вашингтон.

Вместе с ними мы объехали все села района, посетили их организации и предприятия. Побывали на острове Смерти. Перед отъездом они набрали русской земли.
Заблаговременно мы получили сообщение от Лео с Виолой Дорцвайлер и Кани с Уилмой Лайкум. Предварительно заказали билеты на теплоход «Суворов». В аэропорту мы встретили гостей из Америки. Когда люди сходили с самолета, мы увидели 4 коляски с плакатами. Это были наши гости. На автобусе мы доехали до пристани, здесь же встретились с Шуллером, коротко переговорили. О чем речь шла не знаю. После этого Шуллер уехал в город, а мы заняли каюты на теплоходе.
Пребывание этих двух семей было тщательно спланировано. Я выступал в качестве экскурсовода. Каждый день мы совершали поездки в села. Особенное внимание уделяли посещению кладбищ - они заброшены, склепы засыпаны мусором. Мы нашли дом, в котором жили предки Лео (недалеко от моего дома), нашли место, где был их фруктовый сад и небольшая табачная фабрика. В одном из сел мы встретили дальних родственников Лео. Посещали немецкие семьи. Лео раздавал подарки. Наши гости очень быстро осваивали русский язык, в питании были неприхотливы, в общении - очень простые люди.

Гости.jpg

Во время посещения колхозов, совхозов и предприятий, гости интересовались мелиоративной техникой, условиями жизни. Задавали самые неожиданные вопросы: почему вы собираете зерна больше, чем Америка, и закупаете его в других странах; почему у вас на дорогах насыпано зерно; почему вы живете в богатой стране бедно; почему у вас в степи нет туалетов? Казалось бы, вопросы простые, но ответить на них не так то просто.

Честно сказать, поведение и некоторые поступки гостей я осуждал. И началось это с первой остановки теплохода. Обычно на пристани бывало много ожидающих, а когда американцы спускались по трапу, бросали в толпу мелочь. Толпа в каком-то порыве бросалась собирать эти гроши. Американцы покупали в ларьке несколько бутылок шампанского, разливали в пивные кружки и угощали зевак. Американцы все это фиксировали на пленку. Я пытался объяснять, что это пьяницы, они тоже есть в штатах. Гости соглашались, но все же продолжали делать свое дело.

Проведенное время на Волге – это радость, а посещение кладбищ – скорбь. Каждый раз гости искренне плакали.

В один из воскресных дней мы посетили ресторан. Пели песни, танцевали. Пили водку по русским обычаям. И я еще раз убедился, что американцы, как и русские, могут пить водку стаканами.

Незадолго до отъезда их на родину, состоялся деловой разговор о дальнейших связях и возможно о совместной работе. Лео и Кани предложили взять нашего внука Илью с собой на учебу и дальнейшую работу в штатах. Так же они обещали поддержать наш музей.

Гости2.jpg

Осенью 1992 года Лео и Кани вызвали на учебу Илью...

Позже приехали другие гости. Нам запомнились два брата - Мариан и Билл Васингер, возглавлявшие крупную юридическую фирму в США. Они посещали суд, прокуратуру, предприятия.
При встрече с председателем городского суда, они задали каверзный вопрос: «На какой срок вас избирают председателем?» На что он ответил: «Меня избирают бессрочно». А у них, в Америке, избирается лишь на год.Собрание имеет право отозвать председателя, в случае нарушения им законов, но у нас такого права не было.

Встречи проходили на доброжелательном и уважительном уровне. Моя супруга Клара учила американок варить украинский борщ, а когда она приготовила домашнюю лапшу, восхищению гостей не было предела. Они встали и поцеловали Клару, объясняя это тем, что последний раз такой суп ели, когда его варила им их бабушка.

Титовы и гости.jpg
Мы проводили уроки русского языка: арбуз, картуз, цига (овца), стол, стул и другие. Наши гости очень быстро схватывали и запоминали. Знали они, конечно, и матерные слова, и применяли их в разговорах.

В конце этого же года нам пришел вызов из Америки. Все расходы они брали на себя. Мы начали оформлять документы. Сын Игорь быстро оформил, а мне растянули на месяц. Пришлось обращаться в вышестоящие инстанции. Только после вмешательства высших чинов выдали визу.

Долго ли нищему собираться? Сумку в руки и пошел. Так и мне. Игорю пришлось немного поработать. Он дописал книгу по истории немцев Поволжья, подготовил несколько родословных. Я ему помогал: приготовил списки немцев, приехавших из Германии в Россию, когда и куда они выехали в Америку. Мы думали на этом немного заработать. Думать то думали, но только ничего не знали о стране, в которую мы собирались ехать.

Собрались ехать.jpg

Америка моими глазами. Дневниковые заметки - продолжение

20 марта 1993 года мы с Кларой выехали на жигулях из Маркса в Энгельс. Забрали Игоря и отправились на вокзал. В купейном вагоне поезда № 9 мы прибыли в Москву. Встретил нас Саша (муж моей дочери).

Хочу отметить, что пишу слово в слово из записей в блокноте. 

Встали мы в третьем часу ночи, стали собираться в дорогу. В четыре пришла машина, ехали минут 40. В аэропорту заполнили декларации: у Игоря было 425 долларов, у меня 200 и по 2 тысячи рублей. Откровенно говоря, мы боялись таможни, но чемоданы наши не вскрывали. В аэропорту встретил своего знакомого Каплуна Г.Н, уезжающего в Америку со своей семьей.

Аэропорт Шереметьево произвел необычное впечатление. Народу было немного по сравнению с тем, когда мы встречали американцев.
Посадка на самолет ИЛ- 82, рейс 315, отправка в 9.00. Самолет поднялся в небо, через 15-20 минут выше туманной полосы. Что-то говорили по радио, но я ни слова не разобрал. Первый салон немного свободен. В 10.00 подали завтрак: гуляш с зеленым горошком, свежие огурчики, кусочек пирога, булочка, хлеб, соль, сахар, приправы, напитки двух сортов и белого вина. Вообще, суррогат. Поели плотно.Желающие могли заказать и водку. Бутылка стоила 7 долларов.

С нами рядом сидел кавказец или араб, Бог его знает кто.

Обслуга проводила опрос: к кому едите, на какую сумму закупили подарков, сколько у вас долларов? Это был настоящий «шпионский» опрос. Знали сыщики, что люди устали, плохо спали или вовсе не спали. Но этого, видимо, не учитывали, когда вели опрос.

Вошли в полосу тумана. Гроза. Сырость. Впереди Ирландия.

В 13.00 приземлились в городе Шеньон. Вошли в круглое здание аэропорта. Зал ожидания сливался в единое целое с торговыми местами. Все товары дорогие и никто, кроме кавказцев их не брал. Было много безделушек из хрусталя. Хотелось попробовать пива, но на какие средства? Пока мы ожидали в зале, несколько раз объявляли на русском языке об отправке самолетов. В салоне появились новые пассажиры, человек 20-25, украинцы. Кстати, разница во времени у нас была два часа, а у них 11 часов. Среди пассажиров человек семь инвалидов, один на коляске, почти все иностранцы.В половине третьего самолет пошел на взлет. Городок небольшой, рядом с вокзалом никаких строений нет. Всюду вода и туман, все закрыто

Бригада сменилась. Обед над океаном. Такого со мной еще не случалось. Во время службы обедал на глади океана. И вот над океаном впервые. Принесли отварную курицу (бройлер), вываренную до такой степени, что она перестала быть похожа на курицу. Набили ее рисом, морковью, капустой, помидорами, сыром и молоком. Принесли бутылочку вина, правда, никаких признаков, что это вино, не было. Так мы «встретились» с Америкой.
За бортом минус 42 градуса, а в салоне тепло. Пройдет несколько часов, и мы ступим на землю Америки, далекую и пока непонятую. Без политологии они не на один шаг, каждое действие рассматривают исходя из политических выгод. Ныне Америка становится мировым жандармом. Действует под видом миротворца. Югославия, Корея, Ирак, Эфиопия и другие страны стали подневольными, их давит диктат.

Подлетаем к американскому материку. Океан покрыт льдами.
Приземлились в Ганновере. Кругом лежит снег. Город расположен на самом побережье. И сразу же появились полицейские машины. Внутри здания также полиция. Вокзал хуже, чем в Ирландии. Рядом с вокзалом ни души. В половине десятого ужин. Снова курица, набитая всякой всячиной. Выглядела аппетитно, а на вкус сущая ерунда.

Половина двенадцатого, под нами Нью-Йорк. Как плохо, когда тебя никто не понимает, и ты двух слов связать не можешь. Летели из Канады вдоль берега, ничего примечательного не видели.
В 23.00 приземлились.
И вот мы в Нью-Йорке, пожалуй, в самом крупном аэропорту мира. Говорят, в Америке нет очередей. Нет, есть! Когда мы получали вещи, пришлось стоять долгое время в очереди. Было душно, вентиляторов не было.

Прилетели в Америку.jpg

Аэропорт – это настоящий город под крышей. Движение машин, автобусов.
Наконец мы сели в самолет на Сент-Луис. В аэропорту г. Сант – Луис, нас встретили братья Билл и Мариан Васингеры.

Дом в Америке.jpg

23.03.1993 г.

В восьмом часу утра завтрак. Пост они не соблюдали. На завтрак подъехала жена Билла - Кэтлин, симпатичная женщина, чем-то похожая на мою Клару. Побывали в офисе Мариана, в гостях у Билла. Дальше были знакомства с компаниями, фирмами. Нас всюду представляли, с расчетом «знай наших».

Днем мы побывали в г. Клинтоне штата Иллинойс.

Ужинать отправились в ресторан. Ужин как ужин – мясо, по 100 грамм, с различными приправами, водка со льдом.

Ресторан в Америке.jpg

В какой-то фирме отксерокопировали трехметровую пеленку по генеологии, сработанную Игорем.
В этот же день должны были встретиться с гидами, но не получилось. 

В америке.jpg

В америке 2.jpg

Встречались с редактором, дискутировали о многом. Пришли к выводу, что мы видим дело по-своему, они по-своему. Однако мы можем понять друг друга.

Магазин в Америке.jpg

В каждой газете портреты Клинтона и Ельцина. Видел газету, где голодные крысы изображены на фоне кремля. А я им сказал, что могу сделать так, что голодные крысы будут на фоне Белого дома.

В америке 3.jpg

Нас всюду встречали дружелюбно со словами: «Россия, Ельцин, демократия». Мы всем дарили значки с изображением Ленина, в том числе и полицейским. Нас привели в суд, где Билл переговорил с судьей, молодым энергичным человеком. Судья прервал заседание, ответил на наши вопросы. Он подчёркивал, что подсудимый это лицо временно изолированное от общества. Американцы сомневались, что я старый коммунист, а сын преподаватель философии. На что я им ответил, а что Вы предполагали, что коммунисты в России с рогами?!

Америка моими глазами. Дневниковые заметки - продолжение 2

Несколько раз мы заходили в офис Мариана, знакомились с людьми его фирмы. Хотели объехать все места его работы. Мы убедились, что все у них делается с выгодой. И так же наше пребывание - продуманная операция.

Мы интересовались ценами на продукты питания. Цены у нас ниже, только зарплата в Америке с нашей не сопоставима. 

Разговор зашел об оплате Игорю - сколько ему заплатить за выполненную работу. Кэтлин, жена Билла восхищалась работой Игоря. «Как он с ума не сошел с этой работой», - говорила она.
Игорю потребовалось несколько часов , чтобы объяснить выполненную работу. Билл сказал, что парню надо заплатить как следует.

Бросается в глаза, что народ в Америке ведет себя спокойно, уверенно. Не видно нигде пьяных, но в то же время все выпивают. Одеты очень просто, без излишеств. У всех - доброжелательные улыбки друг другу.
Хотя за такой короткий срок трудно разобраться и все разглядеть.

Кругом одни машины. На одной из стоянок, как мне объяснили, - машины школьников. 
Полиция ведет себя спокойно.
Посетили мы город Ганибал. 18 тысяч население. Дома добротные.
Большие земельные участки при домах называют зелеными уголками.

В сфере обслуг очень много технических средств. Видел как они запускаются. Темнокожих в обслуге не видел.

В отелях номера - так номера! Санузел, телевизор, телефон. Действующий бизнес.

Не сразу поймешь, почему старший брат Билла живет в отеле. В отношениях между ними какая-то натянутость. Билл не оставляет нас ни на минуту, с ним следует его супруга. Чувствуется, что они охраняют брата от лишней выпивки, хотя он и не пьет (пиво не в счет). Человек он порядочный.

Меня спросили, правда ли, что русские воруют машины в Европе, как у них раньше мексиканцы.

Язык другой, манеры поведения отличаются от наших, раскрепощенные, нет натянутости, не гложет забота. Постоянная забота о еде, об одежде. Есть работа – есть все.

Мне подумалось, а готовят ли у них женщины еду? В магазине видел, что женщины брали крупы. Но с огромными сумками не видел. Людей в магазине мало, но полки заставлены, глаза разбегаются. Всего несколько продавцов, бери и уноси в карманах, что хочешь. Еще одна деталь: двери у них автоматические. По привычке протягиваешь руку, что бы открыть, а они сами раздвигаются.

Но главное, я отметил, что наши женщины намного красивее американок.

…..

Гудит вентилятор, стрелки часов показывали 15.00 в Москве, а в Америке 7.00. Скоро нужно будет собираться к Лео и Илье. Сижу у окна, смотрю на усадьбу. Вокруг цветы, стоят деревья, похожие на наши березки. Бог знает, что это за деревья.

24.03.1993 г.

В 10.00 выехали в Канзас. Вдоль дороги пасутся фермерские животные. Много откормленных бычков стоят в грязи. Дороги двух и трехполосные. Вдоль дорог расположены рестораны, мойки для машин. На тысячу километров не встретилось ни одного перекрестка, светофора, знаков мало.

В штатах разные законы и они четко выполняются. За распитие спиртных напитков в машине можно угодить в тюрьму на трое суток.

При въезде в штат Канзас природа сменилась. Проехали меньше половины пути.

Весна, тепло. Степи в Канзасе такие же, как и у нас за Волгой. Пасется скот.

Хейз-хаус: в начале шестого вечера сразу же в отель. Правда, дорогой звонили, - номер для Мариана был уже приготовлен. В отеле уже ждали Билла и Кетлен.

Позвонили Кани, поздоровались. Мы поговорили и поехали - нас ждал Илья. Он жил у Кани.

Фирма Лео находилась в километрах 20-ти. Лео и Виола ждали нас у дома. Надели на нас ленты с надписью «Добро пожаловать дорогие гости».

Пришло много детворы и грязные, и лохматые. Пришли дочь, зять. Сидели, разговаривали, играла музыка.

В доме четыре спальни, зал, кухня, ванная, два туалета, бильярдная, на полах ковры. Все это запечатлели на пленку. Меня удивило наличие техники, позже я насчитал 9 недействующих автомобилей, и др.

Если в машине застучал мотор, ее не ремонтируют, сразу покупают новую. А старую машину в утиль не сдают, так как надо заплатить за нее деньги. Поэтому машины просо гниют на ферме. Наш бы механик починил машины, и они сошли бы за новые.

Есть и хозяйство: куры, гуси и утки. И очень много кошек.

Степь в Канзасе почти такая же, как и наша: ни деревца, ни речки. Только в оврагах можно найти кустарник, а о фруктовых деревьях и речи быть не может. В усадьбах пустует земля, на полях нет ни одной реки, только весной появляются ручейки. Канзас – богатый нефтью и второй по величине после Техаса штат. Нефть дает доходы - и это, наверное, главная причина, почему жители не развивают сельское хозяйство.

На улице очень тепло, по-весеннему много забот, прежде всего в это время сеют овес.

25.03.1993 г.
Нас познакомили с одним уважаемым человеком. Лео продал ему свой дом. Вайгель – тот самый переводчик, который работает с Берке, он оказывал помощь всему обществу немцев Поволжья. Построили церковь, получили библиотеку, музей, организовали целую информационную сеть на своей ферме.

26.03.1993 г.

Лео, Виола, их друзья, 6 человек пришли в ресторан. Приземистые потолки, богатые стулья, ковер на полу.

В день мы объехали все его семейство. Дети работают на тракторах, машинах. Нефть дает семье прибыль 500 тысяч долларов в год, у них 32 нефтяные скважины. Пожалуй, крепче всех живет зять Даниэль – обстановка, бар и т.д.

Лео повез нас в город и Виола с ним (без нее ни на шаг). Показывая машины, знакомил с людьми.

Все вокруг произносили «Абермудже, Екатерининштад, Мариенталь».

Нас завезли в магазин к родственнику Лео. Он заведует отделом. Показал нам все богатство – морозильные камеры. Хранение продуктов отличное, распаковка неописуемая, доставка на продажу делается легко и удобно – одним толчком руки. Все внимание покупателю. Нам предложили продукты на память, но мы отказались.

Не знаю, какое отношение к представителям других стран, а к нам, людям из России, очень хорошее. В этом магазине к нам подошла женщина и стала поздравлять с приездом: Россия, Ельцин и т.д. И говорит, что нас знает, видела по телевидению.

Из магазина приехали в дом к Драйлингу. Он пенсионер, учитель, получает 1400 долларов в месяц, и жена - 240. Живут втроем – дочь с ними. Она нас возила на машине, делала прогулки по городу. Они очень долго расспрашивали про свою родословную, но заказывать генеологию отказались. Я спросил у них, сколько они расходуют на питание в месяц. Ответили, что максимум 180-200 долларов. Живут они хорошо.

Драйлинги доставили нас в приземистое продолговатое здание. Встретила нас среднего роста суховатая красивая женщина лет 40-45 с длинной сигаретой в руках. В холе было несколько мужчин и три женщины, хозяйка четвертая.

Познакомились, разговор сразу же повели о поездке на Волгу.

Дорцвалер что-то говорил, но я ничего не понял: цели, условия, как лучше все сделать...

Показали им родословную Вайсингеров. Они долго рассматривали, ползая по полу. Пили соки, воду, шнапс, пиво, джин. Спросили меня, где будет жить Лео и будет ли он платить? Я сказал, что жить будет у нас дома и платить не будет. Почему за него спрашивают другие? Проверяют, не доверяют или что-то еще? Беседа длилась долго. Пришлось Игорю играть на гитаре и петь одну песню.

Вечером мы оказались ресторане. Там были все те же, что и днем. Главенствовала все та же красивая женщина и ее слушали. Кто она я так и не узнал. Во время разговора она спросила Игоря, не хочет ли он выступить по телевидению. Игорь согласился. Сидели в ресторане часа два, не меньше. Закуска, конечно отменная. Да и сам ресторан хорош. Обслуживание беспрекословное. Прощались очень тепло и договорились еще встретиться. Примерно в 10 часов вечера забрали Илью из ресторана и поехали к Лео ночевать.

Спал очень плохо. Сказывается большая нервная нагрузка, и большая разница во времени.(9 часов).

Кстати, в ресторане ни разу не встретил, ни одного молодого человека. Спрашивал, почему нет молодежи, отвечали, для них есть специальный молодежный ресторан, да и не у всех есть деньги платить.

Мебель в ресторане из темного дерева, полировка. На столах под блюда разостлана перед каждым маленькая клеенка. Салфетки бордовый материал примерно 40 на 40 см. В ресторане обязательно работает бар. Пища та же самая, но разница вся в том, накладываешь себе сам столько, сколько нужно. За тобой никто не смотрит, не контролирует. Оплата дешевле. И еще одна деталь, люди идут в ресторан обедать, ужинать или просто побеседовать за банкой пива. Есть на что посидеть в ресторане, - вот и сидят.

Посетили праздник танцев. Мэр города представил нас всей общественности, было примерно 550 человек.

Не знаю название ресторана, в котором проходило это празднество. Иначе и не назовешь. Когда мы вошли в зал, глазу представилась следующая картина. Столы стояли по бокам помещения, середина помещения устлана мягким ворсистым ковром, была свободной. Вход на праздник был платный, 10 долларов с каждого человека. Значит, за Лео платил кто-то другой, а скорее всего общество поволжских немцев. Так как были заинтересованы в нашем присутствии. Бог знает, как это было. 

Мы вошли в зал. Буквально от самого порога начались знакомства. И те же слова «Абермудже, Мариенталь и Екатериништадт». Приехали на праздник из других штатов. В этом легко было убедиться, будучи на улице. Стояли машины, номера которых носили название штатов Оклахома, Миссури, Вергигния…

Собрались представители не только города Хейза, но и жители окрестных сел. Не пытался запомнить, сколько было человек, главное, все столы были заняты. Мы проходили сквозь ряды сотен любопытных глаз. Что они думали, глядя на нас, не знаю, но уверен, что хорошее..И не скрывали огромного любопытства.

Посадили нас за столом недалеко, напротив подиума, напоминающего наши подмостки высотой 40-30 см. Там сидели и играли музыканты. Исполняли народные песни, знакомые нам мелодии поволжских немцев. Рядом с нашим столом стояли два высоких молодых мужчины возрастом не более сорока лет, одеты в черные скромные костюмы. Они ничем не выделялись от других. Хотя, пожалуй, я не прав, - они выделялись скромностью одежды. К ним подошел мужчина средних лет, они о чем-то переговорили и он подошел к микрофону. 

Предоставил слово мэру города. Им оказался один из высокого роста мужчина, стоявший неподалеку от нашего стола. Я взглянул часы - начало было минута в минуту.

Мэр говорил недолго, конечно, я ничего не понял, только услышал наши фамилии. После этого пригласили нас, мы вышли и встали перед подиумом. Ведущий что-то говорил.

Я понимал только, что называют наши фамилии. Когда я говорю «мы», имею в виду Игоря, Илью и себя.
Потом взял микрофон Лео. Он говорил о поездке в Россию, как мы его встречали, о нашем приезде в город, чем мы занимаемся: Игорь пишет историю поволжских немцев, генеологию, я собираю документы в музей – и о предстоящей поездке в Россию. Присутствующие аплодировали и мы тоже.

Я видел перед собой разноцветие красок, созвездия искрящихся глаз и море улыбок. Говоря музейным языком, мы напоминали редкие музейные экспонаты. Так как никогда в городе не было представителей России из центра немецких колоний, а тут представлены живые люди. Кто они, эти загадочные русские люди? Неужели так страшен, черт, которого малевали многие годы?! Оказалось, нет.

Под аплодисменты мы вышли на середину зала. Мэр пожал нам руку. В центр зала вышел Лео и его жена Виола. Позади него стали выстраиваться другие пары. Словом, весь круг запомнился выстроившимися парами.
Духовой оркестр заиграл польку и Лео повел за собой танцующих. Мы видели море переливающихся красок. Что-то на площади напоминало мне разноцветье наших весенних садов и цветущие розы...

Описать одежды не берусь, нелегкое и почти невозможное занятие. Вот мужчина в красной жилетке, белой рубашке, темных брюках, на спине надпись кто он и что, или фирма. Многие в красных шароварах. Женщины в ярких впечатляющих одеяниях. Все это напоминало поволжских немцев во время празднования. Танцевали люди самых различных возрастов от 20 до 70 лет и старше.

Во время отдыха они пили напитки, немного шнапса и снова танцевали. Духовой оркестр сменил струнный, заиграли аккордеоны, ударили барабаны. Все вставали с мест и кружились в танцах. Музыка изобразила этих степенных людей.

И я вспомнил слова историка, когда он описывал приехавших на Волгу иностранцев: «Эти люди не жалеют денег на веселье, любят музыку, любят танцевать». Прошли века, но немцы сохранили эту любовь, не растеряли, пронесли через все испытания и страдания.

Америка моими глазами. Дневниковые заметки - продолжение 3

28.03.93
Посещение юриста.

Мы ночевали у Кани. Утром нас Лео и Виолу повезли к юристу. Миловидная женщина в больших очках встретила нас с улыбкой. На ее столике, за который нас усадили, лежала газета. На первой странице мы увидели фотографии Лео, Игоря и Ильи, а внизу мою с сыном Лео. 
С газетой мы уже ознакомились, и потому разговора об этом не было. И мы сразу повели речь об авторском праве на материал, который Игорь представляет. Состоялся длинный разговор, очень полезный для познания американской демократии. 
Например, каждый может печатать и перепечатывать то, что он пожелает. А по-нашему, украсть у другого, если у него нет авторских прав, с юридической точки зрения законно. Правда, можно подавать в суд, если у тебя есть доказательства: 2 экземпляра материала, черновики, свидетели. Можно судиться и за украденную у тебя идею. А сколько может длиться судебная тяжба? Один Бог знает ответ. А если ты живешь в другой стране, не имеешь средств нанимать адвокатов, стало быть, дело будет похоронено.
Чтобы получить авторское право, надо направить письмо в центральную библиотеку Вашингтона, там выписывают номер и присваивают его автору или издателю. Автор высылает два экземпляра книги в библиотеку. И только после этого твой материал охраняется законом. Если кто и воспользуется им, то только со ссылкой на автора.

Мы поблагодарили юриста и предложили оплату, но она отказалась и с улыбкой почему-то сказала, что вы от меня так просто не отделаетесь. Мы вышли, а Игорь задержался. Хотел спросить, можно ли меня сделать доверенным лицом при выпуске книги и оформлении документов. Лео не дал ему и слова сказать наедине. Пулей устремился к ним и сразу вник в разговор: «Им только до нас здесь!» Такое заявление понятно, им руководствуется желание взять в свои руки выпуск книги и вместе с Берке сделать ее такой, какой им захочется. Может им руководил и другой какой-то замысел. Одно ясно – во главе большой интерес.

Трудно разобраться в чужой стране во всех тонкостях юриспруденции и человеческой психологии людей, с которыми ты имеешь отношения впервые. На многие вещи у нас разные взгляды, разные понятия и мы даем разные оценки одним и тем же действиям и поступкам.

Прощаясь с нами, юрист нам пообещала 10 газет с материалом о нашем пребывании. Оказалось, ее муж работает корреспондентом в газете.

Забыл упомянуть, что во время беседы заходила симпатичная девушка (такую в городе я видел впервые) поприветствовала нас и ушла.

Загадка, которую загадала нам юрист, была разгадана вечером, когда Лео привез нас в дом учителя, ныне пенсионера. Нас встретила невысокого роста, крепкого телосложения добродушная хозяйка. Представился и хозяин, мужчина высокого роста (2 метра), ссутулившийся от времени и длительного «склонения» над книгами и тетрадями. Сразу от порога постелены ковры. По лестнице, устланной коврами, мы спустились вниз в подвал. Но это был необычный подвал: красиво отделаные стены, местами украшенные стеклами, потолок отделан рифленками из-под яиц, покрашенных в розовый цвет. На мягких коврах стояли столики, стулья, справа бар. За стойкой стояли двое мужчин и угощали гостей вином, водкой, шнапсом, напитками, кофе, одним словом тем, кто что хотел. Меня предупредили, что надо уделить внимание женщинам, собравшимся здесь. Тогда я, ради шутки, задал вопрос: «Скажите, пожалуйста, где вы набрали столько красивых женщин? Видимо, вы их привезли от нас, с Волги? Таких красавиц родит только русская река Волга!» Все дружно засмеялись и наперебой стали говорить, что они на самом деле с Волги.

Начался ужин: все встали в круг, взялись за руки, священник прочитал молитву, и мы сели за столы. Взяли тарелки и к кастрюлям, но это были не кастрюли. Накладывали себе сколько нужно. Илья у нас был за консультанта. За нашим столиком сидел священник, старый мужчина и мужчина средних лет. Рядом сидела за столиком женщина – юрист. За ужином Игорь только успел проговорить: «Только Берке не хватает», как тут же появился он, в своем черном одеянии священника и уселся рядом с юристом. У меня мелькнула мысль, ни одна ли это компания Лео - юрист – Берке?

После ужина мы сели беседовать. Гостей интересовало буквально все: как живут люди в России, какие у них проблемы, много ли немцев на Волге, где они еще проживают? Горбачев, Ельцин – демократия, хлеб, зарплата, деньги... Мы подробно отвечали на все их вопросы. Берке все время что-то записывал. Юрист в этом принимала активное участие. Лео после приезда из России всем заявлял, что самые простые и добродушные люди – это русские.

Упустил я очень важное событие этого дня. Днем у нас состоялась встреча с общиной. В ресторане собралось 150-200 человек. Братья Васингер, Лео, Кани, Шулер. Мы выстроились в линейку, чтобы все присутствующие могли поприветствовали нас и сказать несколько хороших слово о России, о демократии. Эта процедура длилась больше часа. Потом мы встали у стола и Лео начал разговор о поездке на Волгу. Мне был задан провокационный вопрос: как вас отзывали в КГБ? На это я ответил, что с таких вопросов встречу не начинают. 

На встрече выступали (очень коротко) Шулер, оба брата Васингер, особенно Мариан(несколько раз). Мы отвечали на множество вопросов... Напоследок, мною было сказано: «Теперь мы самые богатые люди в России – приобрели большое количество друзей в Америке. Мы увезем с собой тепло ваших сердец, которого достаточно для того, чтобы растопить льды Волги. Приглашаем Вас, люди добрые, к нам на берега Волги».

Закончилась встреча, но мы еще не меньше часа отвечали на вопросы. Они хотели все знать о Волге, о родине их предков. Они не понимают, зачем немцам нужна автономия, республика.

29.03.1993 г.

Кани и Драйлинг возили нас в Обермунже, с населением примерно 800 человек. Каково было наше удивление, когда прочитали название улиц: Самары, потом Волга. Сфотографировались на фоне названия улицы «Волга». Осмотрели церковь (Кирху), богатая обстановка внутри. Сфотографировались со священником, он торопился в католическую школу.

Зашли в частный магазин – один на все село. С хозяином мы встречались раньше. Здесь мы осмотрели продукты, холодильные установки, оборудование для изготовления колбасы и т.д. Работают в магазине муж и жена. Они угостили нас колбасами разных сортов с приправами. Все было вкусно. На прощание, положили нам в дорогу пива и копченой колбасы.

Посетили мы село Пфайфер. Здесь живет сейчас около 70 человек, а 50 лет назад было 700. Очень богатая церковь, такой я не видел здесь пока нигде. Люди уезжают от сюда, из-за отсутствия работы. Предки нынешних селян прибыли в Пфайфер с берегов Волги в 70 –х годах прошлого века и начали осваивать участки на пустыре.

После обеда мы с Кани побывали в Герцоге в налоговой инспекции. Потом объехали его земли – 800 акров. В большинстве случаев они пустуют.

30.03.1993 г.

Водитель подъезжает к окошку подает документ и получает то, что ему требуется. Добродушные женщины приветливо улыбаются. Лео сидел в банке и почему-то без Виолы. Столик, журналы, газеты, кресла, стол, за которым стоя можно оформить документы. Слева маленький кабинет, стена стеклянная, дверь тоже. В потолках установлена вентиляция. Все служебные кабинеты за стеклом. Очень удлбно, управляющий видит все основные рабочие места.

Деньги Игорю выдали в считанные секунды. При этом спросили, какие купюры он желает получить. Лео отнесся к нам, как мне показалось, равнодушно. Пока мы ходили с управляющим банка, Лео ушел. Что все это означает? Протест или попытка заставить нас пойти на его условия в отношении несуществующей книги, или, как сказала Кани, сделать редактором книги Берке?! Но каковы будут последствия? Для него одна только выгода.

Приехали домой, вскоре прибыли гости. Оказалось, что это двоюродный брат Кани. Мы разговаривали, пили виноградное вино. Перед уходом он поблагодарил нас и вручил 50 долларов, в свою очередь, я дал ему 50 , 25, 10 рублей. Сегодня, с раннего утра, а может быть и с ночи идет дождь. Так что поездка наша по селам не состоялась.

Кани сообщил, что Лео затевает какую-то встречу. Лари тоже хочет завтра устроить обед. Неужели он думает, что за обед успеет купить генеалогию. Вчера он был у Кани, смотрел генеалогию и просил дать генеалогию ему, чтобы посоветоваться с родственниками. Игорь ему отказал.

Почтальон принес мне письмо. В нем не было ни одного слова, только 50 долларов лежали внутри. Показали фотографию этой женщины, мы с ней ранее встречались.

Кстати, Васингер нам передал 100 долларов в конвертах: для Ирины и Клары.

Вот и день подошел к закату, восьмой час, а у них это обед. Подали цыпленка чем-то набитого, очень вкусный салат(огурцы, помидоры, капуста), картошку – пюре и приправы.

Но меня гнетут перемены в отношении к нам Лео, во что это выльется? Будет ли телевидение и если будет, то о чем? Неужели мы опять будем экспонатами, о которых он станет рассказывать. Может быть, он обиделся, что вчера я не поехал к нему вместе с Игорем и Ильей?

К вечеру дождь прекратился, на улице стало холодно, но ожидают ураган – торнадо.

Не спится. Илюшенька рядом посапывает, за окном гудит ветер. На окнах жалюзи, ничего не видно. Тихо встаю, дверь в комнату хозяев приоткрыта, на кровати спит собачка. За ней хозяева смотрят как за ребенком, боятся простудить, возят к врачу. Лежать ей разрешается где угодно.

На сегодня у нас два приглашения: управляющий банком на 11 часов и встреча с Лари и Шулером на 13.30. Мы думаем отказаться от обоих. Неудобно конечно, но Игорь еще не закончил с книгой, а завтра ехать в Канзас.

У меня плохие предчувствия, как бы нам не оказаться загнанными в угол. Сильные эти люди – Лео, Берке, Вайнгель. Они посчитают наше сотрудничество с Кани изменой, а в этом мире подобное не прощают. Что нам принесет поездка в Канзас, не известно.

Думаю, что Берке и другие не заинтересованы допустить на свой рынок конкурента, да еще которого они не знают. В то же время издатель заинтересован в доходах, привлечении своих сил, но не допустить отсева прежних. Одним словом, идет борьба за выживание. Мы не привыкли лавировать среди таких айсбергов.

Второе утро подряд приезжает сын Уильямы. Он предложил Илье подработать мойщиком машин. Илья согласился.

Кани звонил Лео, сказал о том, что мы хотим с ним встретиться. Но он собирался уезжать и приедет только вечером. У меня возникла мысль: не поехал ли он в Канзас, чтобы помешать нам в издании книги? Можно ожидать всего…

Ездили с Уильямом за Ильей в школу.
В городе автобусов нет, есть школьные автобусы, которые возят школьников из других районов.

В начале шестого вечера приехала чета Шулеров, Ларри и Бетти. Уильям через Илью пригласил нас в ресторан, а ведь они знали, что мы не поедем, если не заплатят за родословную. Лари уже начал говорить: «Понукать не буду, а вот покормить вас покормим», Бетти была красная, такой мы ее не видели. Мы отказались от предложения, а Бетти было неудобно.

Игорь лег спать. Илью не привезли . Поужинали мы в 11.00 и я лег спать. Все получилось как-то нелепо.

Америка моими глазами. Дневниковые заметки - продолжение 4

01.04.1993 г.

В России, говорят, что это день дураков. Надо будет на досуге найти происхождение этой фразы. Что нам подарит хмурое утро, и каким будет день? Сегодня мы едем в Канзас к издателю. Кани хорошо его знает, он выходец из нашего Катеринштата. У Кани есть его книга по истории Поволжья. До Канзаса 5 часов езды на машине, мотель для нас уже заказан. Сколько он будет стоить, кто оплатит? В Канзасе у Кани живет сын, а жить они собрались в мотеле? Наверное, и в этом они усматривают свободу. Непонятно.

Вчера во время очень короткого разговора, Лари Шулер вдруг заговорил о том, что он стрелял японцев на Филиппинах. Что это за шутка и к чему, Бог его знает. Бетти в это время налила себе водки, положила льда и выпила. Ларри выпил две банки пива, а потом пил водку. Лицо у Бетти маленькое, худенькое как у воробышка. А воробушка здесь днем с огнем не найдешь. Не потому ли Шулер, говорил, что они отделены от природы.

На противоположной стороне улицы неожиданно пролетела стайка птиц. На голом дереве видны гнезда. Возможно, здесь птицы не зимуют, а прилетают. Кани сказала, что это разновидности ворон. Перед домами у них редко можно увидеть лиственное дерево, в основном ели или сосны.

Обычный день начался с кофе без сахара и какой-либо пищи
Спустя примерно час, начался завтрак – кусочек хлеба, масло, что-нибудь мясное и глазунья.

Выезжать собирались мы долго. Кани «повис» на телефоне, с кем-то разговаривал. Потом ему позвонил друг из университета Оклахомы, профессор, приглашал к нему в , они долго разговаривали. Потом Кани опять «повис» на телефоне и сообщил, что в понедельник мы едем на встречу с этим профессором.
Наконец, мы отправились в дорогу. Заехали к Лео, взяли вещи и вернулись к Кани, оказалось, что что-то забыли. Через два часа дороги мы остановились в закусочной.

В половине шестого вечера приехали в Канзас – сити, к дочери Уильяма. Она нас встретила у мотеля. Когда зашли к ней в квартиру, стало понятно, что она жила одна, без мужа. Игорь подарил ей книгу, а матери набор значков с гербами. Кани сразу же позвонил издателю, назначил встречу на завтра на 10.30. Мы оформили номера. Машин около мотеля было огромное количество.

02 апреля 1993г.

Все утро думал, что же скажет издатель. Это одна из целей нашей поездки. Как говорил Кани, он его хороший друг, давно с ним имеют дело, он пишет книги по истории Поволжских немцев. Брат его написал большую книгу о том же.

На половину одиннадцатого у нас назначена встреча. Надо было переезжать через мост на другой берег, где Канзас – сити относится к штату Миссури. Поездка настолько сложная, что если не знаешь дороги, то будешь целый день ездить. И спросить не у кого.

В городе автобусов нет ( не видно ни одного, кроме школьных), такси я тоже не видел, только частные машины. В отдельных местах их стоят тысячи, если бы не увидел своими глазами, не поверил бы. Места скопления машин: школы, рестораны, магазины, производственные предприятия. Город со стороны выглядит как наши провинциальные города: строения в основном двухэтажные, редко встретишь трехэтажные. Отдельные районы города из-за цвета зданий кажутся мрачными (мотели) – черные крыши как бы придавливают здания. Дороги, дороги и машины… Людей можно увидеть только в магазинах и ресторанах.

Поблуждали мы немного, быстро нашли небольшое здание, на вид сваренное из металла, темно- коричневого цвета. Кани постучал в дверь, открыла женщина, мы вошли, нам сказали, что хозяин разговаривает по телефону.

Вскоре к нам вышел невысокого роста мужчина в темном костюме, рубашке с галстуком и седыми волосами с большими залысинами. После знакомства, он повел нас в кабинет, усадил на железные стулья. 

Кани начал разговор. Игорь достал бумаги и стал показывать, что к чему и зачем. Вольтер мельком пробежал глазами материал, точнее сказать, перелистал. Но видно было, что такое количество материала по немцам Поволжья у него в руках (в издательстве) еще не было. Он прервал разговор и повел нас показывать, как надо оформлять материал, какая у него сложная современная техника. Словом, все это было направлено на то, чтобы сбить цену. А Игорь ему ответил, что его не интересует техническая сторона вопроса. Вернулись к делу. Он предложил нам продать все за 4 тыс. долларов. Игорь отказал ему. Тогда он предложил 2 доллара за книгу и 10 % от стоимости. Эта цена меня ужаснула: мы не знаем их законов, не знаем правил игры. Игорь ответил, что должен подумать.

Вольтера заинтересовала моя статья о Грасмиках и Фишерах. Он предложил вставить их в книгу. Договорились, что я напишу несколько подобных материалов, воспоминаний немцев, и он их напечатает. Я пообещал это сделать. Затем мы показали Вольтеру родословную Васингера, а Кани успел ему сказать о стоимости. И тот готов был выписать чек на 500 долларов. Игорь согласился.

Его жена, женщина с рыжими волосами, спрашивала у меня много ли в России таких вот, указывая на волосы. А я ответил, что есть такие.

В 12.30 ресторане мы сытно поели, выпили по банке пива и вернулись в издательство. Разговор продолжался недолго. Вольтер вручил Игорю чек на 500 долларов. Дал несколько книг, мне 2 книги и Илье. На прощание сфотографировались и мы уехали.
Приехали к старшей дочери Уильяма — это была полная молодая женщина. У нее две девочки. Живут здорово! Встретили нас хорошо. Отсюда нас отвезли ночевать в мотель.

Побывали в музее: телеги, сани, хомуты, старое медицинское оборудование...

03 апреля 1993 год, суббота.

Мы выпили кофе и поехали в госпиталь Канзасского университета. Дочь Кани повела нас в лабораторию по исследованию крови. Все стерильно, чисто, набито современным оборудованием и абсолютная тишина. Мы осмотрели палаты, где лежат больные, они оборудованы всем самым необходимым. В 12 поехали к дочери на квартиру.

Подъехали к кафе. Не выходя из машины, мы сделали заказ.

В первом часу дня прибыли в Хейз. Весь день шел дождь, а когда приехали, пошел снег. Ужинали в ресторане. Появилась новая проблема, где печатать материал, чтобы не украли информацию? В ресторане подходили люди, знакомились, удивлялись, думали, что мы живем у Лео, а не у Кани.
Действительно Лео показал нас, где ему это было выгодно, использовал как экспонаты и больше мы ему не нужны. Вот она жестокая действительность. Ради денег готовы наплевать на любого. Илья рассказывал: ехали они с парнем на машине и застряли, подъехал родной дядя этого парня, вытащил машину и взял за это 10 долларов.

04 апреля 1993 год, воскресенье.

Встал я с больной головой, спал очень плохо. Поглядел в окно – кругом все белое, засыпало снегом.
Уильям привез своего сына и пишущую машинку, Кани ему диктует. Игорь печатает на другой машинке. Я написал маленькую заметку в газету, благодарность всем. Илья сел переводить. Переводчик текстов пока из него плохой, но пусть учится. К обеду снег растаял. Лео так и не позвонил.

Сегодня в Америке перевели часы на час вперед.

Лео позвонил в восемь часов вечера, предложил поехать в один из городов, дать интервью католическому телевидению. Какую цель он преследует?

Вечером организовали парикмахерскую: Игорь подстриг меня и Кани.

Весь день одолевала тоска по дому, по работе. Видимо, пора домой. В гостях хорошо, а дома лучше

Вот и 05 апреля 1993 года, понедельник. 

Поднялись мы с Уильямом на час раньше, я сделал зарядку. Не нравится поведение Ильи. С Уильямом и Кани обращается как с равными, никакой скромности, никакого стеснения, пререкается со мной, дерзит. Боюсь, что дома ему будет очень плохо, а за будущую учебу ему платить некому и нам тоже нечем.
Кани кто-то позвонил, и он тут же уехал. Игорь печатает, а я дурака валяю. На улице холодно, выйти не в чем, пальто у Лео.

Самовар - подарок Родионовых – стоит в столовой. Трудно быть в Америке не зная языка - телевизор не посмотришь, книгу не почитаешь.

Дискутировали по поводу выпуска книги. Обязательное условие - авторское право. Кани что – то крутит, против. Говорит, что, мол, хозяин издатель - что хочет, то и делает с книгой. Мы ему сказали, что вместе пойдем к юристу. Не доспорили, пришли муж с женой договариваться о родословной. Сразу вытащили бумаги и приготовились писать, но Игорь документы не показал и ничего не рассказал. Долго пытали, в буквальном смысле слова. Таких я среди американцев еще не видел.

06.04.1993 года, вторник.

Встал я в 5.00, так как договорились выезжать в 6.00 на телевидение в Вигиту, но хозяева спят, только в шесть кто-то зашевелился. Встал Лео, выпили кофе, Игорь не торопился. Ждем его. Выехали в 6.50. Лео едет очень медленно, хоть и дорога отличная. В 10.00 прибыли в Вигиту и сразу в ресторан. Поели, Лео ушел встречать самолет. Кто прилетает, мы не знаем. Виола сказала, что он встречает каких – то деятелей из Далласа(занавес неизвестности чуть приоткрылся).

Лысоватый мужчина очень много говорил, а другой что – то записывал. Мы молчали. Говорили о книге, о публикации и т.д. Мужчину зовут Боб, а его переводчицу – Алина, она родом из СССР, сейчас работает на телевидении в Далласе. Договорились о встрече в мае, решили снимать фильмы о жизни немцев.
Приехали в 17.15. к Кани. Лео дебатировал насчет Хаса. До чего договорились, не слышал. До глубокой ночи Игорь и Илья переводили контракт.

07.04.1993 г.

Утром Уильямы ездили в турбюро по поводу переоформления моего билета до Нью-Йорка. Встретила нас Кау Вильямс – та самая женщина, которая нас принимала в ресторане и дома. Любезно обошлись, провели в свой юбилей, куда- то позвонили, написали бумажку, и мы тепло распрощались.
В 10.00 - на приеме в банке. Управляющий встретил нас как старых друзей. Обговорили несколько вопросов и уехали к Кани.

День опять плохой: дождь, ветер… Завтра на прием к мэру города . Сегодня приедет Лена(для того, чтобы перевела текст заметки в газету и для книги информацию.
Кани после обеда обещал повезти в Либенталь. Время подходит к вечеру, но нас никуда не везут.
На мой вопрос, сколько у них внуков, Кани начал считать по пальцам и насчитал 11 человек, а семья – 25 человек.

Дом.jpg

Вечером в половине седьмого привезли Лену. Больше часа Игорь читал с ней контракт, потом начали звонить издателю в Канзас, больше часа ждали, когда он появится. Пришла какая-то женщина поговорить. Оказалось, учительница немецкого языка в колледже. Долго мы с ней беседовали, а Игорь в это время с Леной говорили с издателем. Все сводилось к тому, чтобы получить списки и пользоваться ими по своему усмотрению, распоряжаться, как хочется: продавать, издавать и т.д. Я увидел алчный оскал бизнеса. Лена сделала перевод заметки в газету, отвезли ее поздно. Утром за ними приедет Лео.

08.04.1993 г., четверг.

Пасха в 8.00 за нами приехал Лео. Побывали в нефтяной компании. Все люди – выходцы с Волги. Потом поехали в полицию. Нам охотно все показали. Камеру, где находятся преступники, пульты управления, столовую, склад, спортзал. В камере туалет, душ. Питание трехразовое. Завтрак – бутерброд, суп, апельсин, кофе.

В 12.00 позвонили из Далласа. Сначала со мной разговаривал президент телекомпании через переводчицу Алину об Илье. Я дал согласие и просил их, чтобы помогли средствами для содержания в школе. Забирают они Илью после окончания школы. Я объяснил, что у нас нет денег, чтобы доставить его в Даллас. Он сказал, что все расходы берет на себя, а Илье - чтобы сдавал билет на Москву. Долго говорили с Ильей. Бобби сказал Илье, что будет помогать в работе, спросил, в какой школе он учится. Договорились, что брат Бобби заберет Илью на машине. 

Долгий разговор состоялся с Игорем о книге. Просил оставить Лео, Игорь не согласился. Договорились в конце апреля встретиться в Москве. Одновременно обговорить план сценария и записать его на пленку Лео, мы отказались. После снова говорили с Лео, Ильей и со мной. В общей сложности разговор длился 56 минут. Переводила Алина.

На Илью уже были заказаны приглашения на августовский форум молодежи. Когда Илья поедет домой неизвестно.

Встреча в клубе фермеров. После переговоров Лео повез нас в клуб фермеров. Это грязный бар: накурено, плохо убрано, курят. Помещение маленькое, бильярд. Семья Лео собралась полностью.

Америка моими глазами. Дневниковые заметки - продолжение 5

09.04.1993 г. 

Утром приехал Драйлинг. Мы поехали с ним по городу осматривать достопримечательности. Побывали в мэрии. Драйлинг проработал в мэрии много лет, поэтому чувствовал себя там как хозяин.

Посетили много магазинов, задержались в одном сельскохозяйственном. Директор этого магазина подарил нам семена различных овощных культур.

Посетили исторический музей, побывали на старой площади.

10.04.1993. суббота.

Ночь была бурной – кошмары, сражения. И Илья вскакивал и говорил по-английски. Это была предпоследняя ночь в Хейзе, завтра уезжаем, ночевать будем в Вигите. Нет газет с нашей информацией.

Вчера с нами разговаривал директор ресторана. Об Илье отозвался хорошо. Директор ресторана сидел с нами со всей своей семьей. Во время ужина Илья расставлял приборы на столах. Держался свободно, кажется, что посетители все его знают. Вчера он заработал 40 долларов. На мойке машин 22 доллара и в ресторане за 4 часа 20 долларов.

Игорю сегодня 35 лет. Мы ничего не говорим, но, видимо, Илья сказал. Кани хочет отметить.
Собираемся ехать в Любенталь и Шенхен. Лео не подает звука, наверное, обиделся всерьез. Пойдет навстречу в главном – заполучить в руки списки.

Илья учится в частной школе, но оплачивает государство.

Были в гостях у Верта. Его родственник из Сибири. Подарил нам несколько старых книг, фото Верта и старого Верта, одного из основателей церкви.
Церкви пустые. Священники приезжают из Хейза. Один из них приехал при нас, поговорить с ним не удалось.

14.04. Кофе и в путь. На скорую руку собрали вещи, Лео привез нас в ресторан. Лео заказал стол на 8 человек, а нас было 5. Потом поехали к Лео. Он представил нам письмо ассоциации на ксерокс 700 долларов. Игорь сразу отдал, но потом начали рядиться и порешили за 2 1200 долларов. 497 долларов потом после вручения списков.

Сообщил, что ехать в Россию они передумали, так как обстановка в России не та, что нужно.
Ужин у Лео намного хуже, чем у Кани. Поставил бутылку кваса, а сказал, что это пиво.

12.04.1993 г.

Встали в 3.00. Выпили кофе, и Лео нас повез в Вигиту, приехали в 7.00, оформлялись 5 минут. Зашли в ресторан, выпили кофе, поели омлет. Потом прошли контрольный пункт. В 8.15 мы уже были в самолете.
В Санд-Луисе была пересадка. Отсидели больше часа. В 11 самолет стал выруливать на взлетную полосу.

Сидим, наблюдаем в иллюминатор. Внизу видны бесконечные строения с одной стороны, с другой – океан. За все время нашего пребывания никто не говорил о РНП. Правда, один раз спросили: зачем немцам какую-то республику. Американские немцы, даже пожилые старики не знают немецкого языка и почему-то не вспоминают об этом. Нет у них школ на немецком языке. Церковь католическая, лютеранская. Школы католическая и лютеранская.

Они далеки от политики, но следят за положением в России. Нестабильность их очень волнует, боятся ехать в Россию. Что с ними сделают большевики.

Прилетели в Нью-Йорк в 3 часу и только в 18.10 пошли на взлетную полосу. В Гандере (Канзас) приземлились примерно в 9.20. Объявили остановку. На 40 минут. На улице дождь, температура + 2. А у нас вся одежда в багаже. Я не пошел. В самолете пассажиров нет, сотрудники производят уборку, а я пишу эти строчки.

После посадки мы поужинали. В Шиньоне (Ирландия) приземлились 25 минут третьего утра по времени Нью-Йорка. Вошли в залы – просторные, светлые, чистые. Но почему российский зал ожидания в Нью-Йорке такой же как в России?

Игорь не купил видик, а я не купил ничего Кларе. Можно было купить, но все очень дорогое.

Остановка у нас на час. Экипаж сменяется. Последний рывок до Москвы, а завтра снова в путь – домой. Все надоело.

Командир корабля пред полетом сообщил, что полет продолжается, расстояние от Шиньона до Москвы - 3600 км., время полета 3.50 мин. Пролетали Данию, Латвию, прибудем в Москву в 15.45. Подлетаем к Москве, находимся в пути 26.30 минут. Выехали из квартиры Лео в 4.00.

В Москве снег, вижу в иллюминатор. Вот как бывает: вылетели из страны, где люди в шортах ходили, а прилетаем, где ходят в шапках и теплых сапогах. Самолет приземлился ровно в 15.35. Пока получили багаж, прошло больше часа.

И тут история: у моего чемодана один замок сорван полностью, второй открыт, чемодан полуоткрыт. Комиссия по претензиям. Одна дама говорит, что отдадут нам три тысячи рублей за чемодан. Я не согласился. После долгих споров нам написали 170 долларов. Но получишь ли их с нашего аэрофлота – вот вопрос! Встретили Саша и Ирина, добрались до их дома благополучно. Был уже вечер около 8 часов. Сидели долго, говорили, перебирали вещи.…

Позвонили Кларе, расстроилась, что долго не звонили.

В России готовится референдум, а не только не знаю положение дел, но и не знаю какой сегодня день.… Оказывается, что уже вторник.

14.04.1993 г., среда.

Спал плохо, встал рано. Игорь ночью во сне разговаривал на английском языке. Позвонил Илья, у них все в порядке, спрашивал, как долетели, и передал привет от Кани и Уильяма.

20 дней пребывания в Америке – срок не велик, но и не мал.

В какой –то мере за это время мы уже привыкли, что всюду чужие люди, чужая речь, что находимся под опекой людей, хозяев, думаешь о завтрашнем дне. Однако при всем этом о своих родных и близких не забывали, всегда мысленно говорили себе, что находимся на чужой земле...

Мы с благодарностью покидали американский материк добрых миролюбивых людей. За гостеприимство благодарим работников телевидения и прессы.

Прошло время, еще много было встреч с американцами. Повторю, были у нас в гостях Лео Дорцвайлер и Уильяма. Встречали мы родных и близких им людей. Показывали и рассказывали о российском народе, о людях разных национальностей, в том числе и о немцах.

Наши встречи с немцами из Америки, а их и по сей день называют российскими немцами, оставили приятное впечатление. В их характерах осталось что – то от русских. Прежде всего – это простота в обращении, отзывчивость и проявление щедрости.

При встрече с нами американцы искренне удивлялись, что оказывается, мы такие же люди, как и они.. Мы их убеждали, что мы всегда за компромисс, за взаимоуважение и за мирное сосуществование.

Письмо Николаю Васильевичу

Письмо Николаю Васильевичу

Итак, по существу Вашего письма. Хочу начать с того, что российские немцы законно были равноправными гражданами империи. Законы об этом были изложены в Уставе о колониях иностранцев Российской империи, утверждённом сенатом в 1875 году. По всей вероятности Вам это известно. И если в массовых медиумах утверждают обратное, то это выдумка чистейшей воды лжеучёными и «патриотами».
Воспоминаниями Вы всколыхнули мою память, на поверхность всплыли события и подробности, которые давным-давно считались забытыми. Ведь прошло много лет с тех пор, как нас безо всяких причин безжалостно вышвырнули с насиженных наших мест, с той земли, кровью и потом пропитанными нашими предками. Это вызывает неугасимую боль.
В своём изложении я буду пользоваться высказываниями моего двоюродного дяди Якова Петровича Цитцер, 1903 года рождения, проживающего ныне в Караганде. Высказывания будут в кавычках. Как жили до революции? «Всяко: были богатые, средние и бедные. В общем – хорошо». В основном занимались сельским хозяйством. «Тяжело было, не было техники, всё делали вручную. Промышленности почти не было, но плодородные земли имел каждый. Некоторые продавали свои земли и этим самым стали бедными. Но надо подчеркнуть, что бедные жили не хуже, чем сейчас, а лучше. Плохой хлеб не ели. Качество продуктов было на много лучше».
Мой дедушка Цитцер Юстус Яковлевич, 1859 года рождения со всей своей семьёй (9 человек) долго жил вместе с семьёй своего старшего брата Цитцер Петера Яковлевича. «Они были женаты на сестрах Кенич Генриэте (моя бабушка) и Анне. Мы жили очень дружно, как одна семья, которая доходила по численности до 16-18 человек. Согласно Столыпинской аграрной реформы от 9/XII 1906 года «сельские жители выходили из крестьянских общин, и поселялись на хуторах». Дедушке и его брату дали 40-50 соток и рядом расположенных десятин» (1.09 га).
«В 1907 или 1908 году эта большая семья разделилась». Мой дедушка начал заниматься сельским хозяйством на хуторе Альте Бруннен (старые колодцы), теперь комсомольское, а дедушка Петер продолжал, как и раньше возглавлять валяльное дело. Поэтому нас в городе всегда называли «Цитцер – валяльщики». Дедушка купил валяльную машину (кажется американского производства). Она до середине 30-х годов стояла у нас без надобности на заднем дворе. На выделенной нам земле работали до 1919 года.
Выращивали в основном пшеницу, которую продавали купцам. Согласно новой земельной реформе 1919 года дедушке Петеру оставили всего лишь 2 десятины (он ведь) занимался катанием валенок), сколько моему дедушке – не знаю. Дядя Яша пишет, что «организовывали коммуны, но они долго и не держались, т.е. распались, потому что каждый член хотел руководить, а работать никто не хотел». Урожай в 1920 году был плохой, а в 1921 году засуха. Начался страшный голод, «начался падёж животных», народ умирал целыми семьями, даже трупы валялись на улицах».
Семья дедушки Юстуса не страдала от голода. Однако летом 1921 года от Тифа умерли дядя Саша (1917году он вернулся из австрийского плена: на фотокарточке он – в Австрии - в середине самый высокий), дядя Петя ( самый деловой по словам матери) , тётя Лиза ( Элизабет) , а после их – последней – бабушка Генриетта.
Отец мой, Цитцер Карл Юстосович, на передовой первой империалистической не был: он находился в Турции, где российские армейские части были дислоцированы в ожидании открытия нового фронта.
«Когда вышел декрет Ленина о том, что земля – крестьянам, фабрики и заводы – рабочим, народ бедный понял это по своему, и начался настоящий бандитизм: растаскивать имущество состоятельных и богатых». И дедушки Петера тоже, коснулись «Репрессии 1917 года по 1928 годы, я это - плохо помню», - пишет дядя Яша. «Богатые, кто хотел, уезжали неизвестно куда, оставляли своё имущество. Только двое остались и умерли в Марксштадте: Шеффер Ф.Ф и Дизендорф П.П».
«В 1918 году началась гражданская война. Мой старший брат Иоанес (Иван) был мобилизован в Красную Армию, но никто не хотел воевать. Был у нас такой комиссар Дотц. Он выступал и призывал взять оружие, говорил: «Вы товарищи не знаете, что царь Николай хотел нас, немцев, утопить в Волге. И народ начал воевать. В 1919г. мой второй брат Андреас добровольно пошёл в армию. Оба служили в 14 кавалерийской дивизии Будённого. В 1921 году вернулись.
В 1943 году в Труд Армии. В Челябинске погиб Иоанес.
«Фронт генерала Колчака шёл по берегу Волги до деревни Орловское (12 км от Марксштадта, а по степи – 40км от нас».
«Во время НЭП хорошая жизнь быстро началась. Создавалось много артелей частного сектора. Но их стали прижимать. В сельском хозяйстве создавали коммуны, но результаты работы были плохие». В официальной хронике нет данных о том, что в 1926 или 1927 годах ( по словам дяди Яши) в Марксштадт приезжал Рыков (якобы родом из Саратова) и выступал в Екатеринском садике. Ездил он и в Боаро (ныне Бородаевка), где коммуна просуществовала несколько лет. К слову: в 1921 году, во время голода в Марксштадт приезжали Калинин М.И и исследователь Арктики Фритьоф Нансен (с целью оказания помощи голодающим).
«В 1929 году началась коллективизация». Мы с отцом отвели в колхоз одну или две коровы, но точно помню – две лошади, которые весной 1930 года сдохли с голоду. Налоги с крестьян взимались один за другим. «Я работал с одним 25-ти тысячником, неким Кабановым, по сбору средств в деревне Эндере (ныне Усть-Караман). Очень многие крестьяне уезжали, а во время массовой коллективизации (с1930г) началось раскулачивание всех зажиточных крестьян семьями. Работа в колхозах шла плохо из-за плохой организации, да и качество работ плохое, урожаи низкие, по трудодням выдавали граммы, колхозники жили бедно. В 1936-1937гг. урожаи были хорошие, и колхозники зажили намного лучше. Но начались репрессии, мы жили в постоянном страхе, что ночью придут и заберут. На машинах увозили невинных людей, в лагерях большинство погибло», пишет дядя Яша.
Наша семья и родственники не страдали от репрессий за исключением двоюродного брата Шауфлера Владимира Давыдовича, лет около 25, не женатого, с которым я случайно встретился в Труд армии. «Наказание своё он отбывал на Беломорско-Балтийском канале».
Началась война, и согласно Указу от 26/VII-41 года началась депортация всех немцев Поволжья в Сибирь и Казахстан. Наша семья выехала 16/IX из Марксштадта с последними переселенцами, потому что отец работал тогда главным бухгалтером автоколонны города, обеспечивающей доставку переселенцев либо непосредственно в Энгельс, либо на берег Волги. На баржах нас везли до столицы, а там, в товарных вагонах, до отказа заполненных репрессированными. Наш состав, сопровождаемый военными (как преступников) следовал по Турксибу через Алма-Ату в Сибирь. Один лишь только раз нас кормили супом совсем холодным, пока несли его на руках в открытых вёдрах более 3-х км. Выгрузились мы на 2/X на станции Болотное (120 км за Новосибирском). Целые сутки мы ждали транспорт из колхозов в пачкаузе, несмотря на то, что было уже холодно. Многие болели, особенно старики и дети. Наконец прибыли подводы. После сытых лошадей в ремённых с разными украшениями сбруях мы увидели исхудалых лошадок в верёвках. Нас это очень удивило, ведь мы думали, что везде в нашей стране так, как у нас дома. Нас и ещё несколько семей увезли в деревню Рыбинск. Кругом были страшно бедные колхозы. Сразу нас всех поставили на спец учёт военной комендатуры, где каждый месяц обязаны были отмечаться у коменданта как доказательство нашего проживания в данной деревне. По разрешению коменданта наша семья переехала в деревню Любомировка (материально легче было жить). Затем в Варламова, где находился сельский совет. В 1942 году отец, я, брат Виктор и сестра Эрна были мобилизованы на тыловые работы. Дома оставались мать и меньший брат с 1930 года. Мама, замечательная швея (в молодые годы дома до революции шила у Шеффера), шила в основном женскую одежду и ватные одеяла, конечно, из материала заказчика. Надо было выжить. Брат с 12-ти лет начал работать в колхозе. В 1944 году брат Виктор вернулся из Труд Армии (сбежал) без обуви в январские сибирские морозы – ноги были обмотаны тряпками. В1942 году весной после лечения брат вернулся к родителям. Будучи на действительной службе. Александр был ранен на Смоленском направлении, затем демобилизован и отпущен домой. По возвращению из Труд Армии мы, прежде всего построили себе дом из брёвен. В 1956 году, после комендатуры мы уехали из Сибири, сначала в Балашовскую область, совхоз «Серп и молот», а в 1957 году – на целину, во Владимировку Кустанайской области, где кое-кто из нашей семьи живёт и поныне. В 1992 году наша сестра Эрна со своими детьми и внуками уехала в Германию. Живут хорошо. Так мы оказались в Казахстане: моих братьев трактористов соблазнил большой урожай 1956 года.
Теперь лично о себе.
1919 года рождения, лев, самый старший в многодетной семье. Детство моё прошло сравнительно обеспеченно. Отец, крестьянин-середняк (определение того времени), а с организацией колхозов – бухгалтер. Семья даже в голодный 1933 год сумела прокормить 8 человек. Учёбу начал в 1927 году у домашней учительницы по фамилии Нагель. Однако, из этого вышло мало путного. Перешёл в школу. В 1938 году окончил 10 классов в бывшей мужской гимназии на немецком языке. Тогда эту школу называли опытно-образцовой. Моими учителями были А.А Коль (директор), В.Я Бальцев (учитель математики; он искренне по-детски радовался, когда нам самим удавалось решать сложные задачи), А.Я Финк (учитель физкультуры, привившая не только мне любовь к спорту на всю жизнь). Следует особенно выделить учителя немецкого языка и литературы, стремившегося в нас пробудить страсть к чтению. Это он, Г.Ф. Элгих, руководил не только литературным кружком и редакцией стенгазеты, но и драмкружком .Я особым артистическим талантом обладал, и участвовал во всех представлениях. Мы ставили «Русалку» А.С. Пушкина, «Платона Кречета» А. Корнейчука, «Племянник вместо дяди» (мой перевод), Ф. Шиллера, «Профессор Мамлок», Ф. Вольфа и другие. Старались мы, прежде всего для наших родителей. Актовый, он же и спортивный зал был всегда заполнен до отказа. Не проходило ни одного родительского собрания, чтобы мы не обрадовали своих дорогих гостей постановкой какой-нибудь пьесы или выступлением членов спортивного кружка (тогда распространены были коллективные вольные упражнения и построения пирамид). И здесь я всегда участвовал. Родители всегда восторженно нас приветствовал и о репрессиях мы ничего не знали.
По окончании школы я мечтал стать военным моряком. Успешно прошёл медицинскую и мандатную ( в то время очень грозная: социальное происхождение, нет ли арестованных среди родных и близких, или таковых за границей) комиссии в Энгельсе, после которых из 13 оставалось нас только четверо Марксштадтских. В последний момент, когда уже надо ехать в Одессу, в военкомате сказали, что в училище мне отказано. Потом только известно стало, что национальность тут виновата. Сдав успешно вступительные экзамены, я стал студентом Немгоспединститута города Энгельса. Студенческие годы были самыми счастливыми в моей жизни. Учёба давалась легко: третий учебный год я окончил с одной «четвёркой». Усиленно стал заниматься спортивной гимнастикой (3-й разряд для взрослых), участвовал в республиканских соревнованиях, занимали первые места, как победители снимались в киножурнале. Не часто, но ездили в Саратов в оперный театр имени Чернышевского, посещали концерты в центре Энгельса. После каждого посещения внутренний мир наш распирался, переполненный возвышенными чувствами. Мы твёрдо верили, что «нет другой страны, где так вольно дышит человек». Нам будущее казалось розовым, только розовым. Окончить институт, однако не пришлось – началась война, последовала вместе с семьёй депортации в Сибирь. Все считали, что это временно, необходимость военного времени. По прибытию в Сибирь я добровольно мобилизовался на работу на ст. Таштагол Кемеровской области. Каналы вручную шурфы для геологических изысканий. Питание было слабое, для тяжёлых земельных работ явно недостаточно. Но это был всего лишь пролог того страшного будущего, что ожидало депортированных немцев.
В январе 1942 года нас, добровольцев отпустили домой, а в марте меня, как и многих других, военкомат мобилизовали в армию (так объясняли). Строили мы сначала железную дорогу Свияжск-Сызрань. Рабочая площадка напоминала муравейник. Питание было очень слабое, работа: на тачках вручную возили землю на насыпь. Из тех скудных запасов варить без отрыва от работы не разрешалось: прораб Г. Зайцев играл в футбол с нашими котелками, висячими над огнём. Работу всё равно не оставляли. Все прекрасно понимали, что наша страна нуждается в нашей помощи. К осени (поздней) железная дорога была принята Госкомиссией с оценкой «отлично». Нас, колонны №127 и 125 повезли в Молотовскую (тогда) область, станции Половинка. Часть ноября и весь декабрь я со своей молодёжной бригадой прорубали в лесу просеку, укладывая сваленный лес поперёк дороги (сплошь) для транспорта. Жили мы при 25-30 градусном морозе под открытым небом, спасаясь от холода у костров. И по возвращении из тайги жили в простых палатках до весны. А весной все переехали на створ места строительства гидроэлектростанции на реке Косьве, приток Камы (24 км от Половинки). За лето строили себе бараки для жилья, ограду зоны с колючей проволокой и сторожевыми вышками. На новом месте стало особенно плохо: питание? Утром две столовые ложки каши из какой-нибудь получничной крупы; в обед – суп из рыбьих голов, в котором плавало несколько кусочков мороженой картошки и такой же капусты с несколькими зёрнами какой-то крупы. Вечером, что и утром, или такой же суп и 800 грамм хлеба очень плохого качества. Люди быстро ослабевали, еле переставляли ноги, опухали. Погибло много Труд Армейцев, особенно старшее поколение. В 1944 году впервые с другими заключёнными на строительную площадку (кругом вокруг её тоже колючая проволока и сторожевые вышки с собаками) пригнали много латышей. Они были, как правило, высокие ростом, почти все погибли. На работу и с работы в другую зону нас постоянно сопровождали солдаты с винтовкой наперевес. Работали по 12 часов. Особенно нас угнетали зимой морозы, отнимали последние силы. Вот тут меня охватило состояние смятения, упадок духа, стал замкнутым, проще говоря, остался наедине с самим собой. Нас, немцев, рассматривали, как рабочий скот (что встречается местами до сих пор). Я работал трактористом, затем бригадиром тракторной бригады, плотником. Но умер наш вождь и учитель. И в этом же году начал работать учителем немецкого языка. Стало немного легче на душе. Но мы, немцы, были бессильны изменить что-либо в нашей жизни. В 1956 году, после освобождения из-под комендатуры, вся наша семья, уехала из Сибири. И везде (в Балашове, и здесь, во Владимировке) помимо немецкого языка я вёл ещё предмет «Труд»: и там, и здесь создал столярную мастерскую (изготовил рубанки, полу фуганки, шерхебели – все то, что необходимо для оборудования рабочего места ученика. В 1960 году из-за квартиры я перешёл работать преподавателев училище механизации сельского хозяйства. 32 года я проработал в этом училище: стал ветераном труда, а несколько лет назад награждён-медалью «За самоотверженный труд в ВОВ». В честь Московского фестиваля молодёжи и студентов участвовал в конкурсе по молодёжному движению, объявленном газетой «News Leben» и занял III место в Союзе. В настоящее время ещё работаю, правда, на другой работе.
В 1946 году женился. Вместе с женой с Орловщины Курбатовой Татьяной Владимировной поставили на ноги двух сыновей и двух дочерей.
Невзирая на все эти обстоятельства, мы все понимали важность строительства для страны. Но кончилась война
(победу встретил ночью на бетонированном одного из блоков – радовались безмерно, обнимались, прослезились), а нас по-прежнему держали, не отпускали домой. Только немного легче стало жить. В сентябре 1946 года нашу 127 колонну повезли на Украину в Днепродзержинск восстанавливать кондитерскую фабрику. Там же на других объектах работало много военнопленных, с которыми вообще не общались. В конце 1947 года я вернулся, наконец, домой и отец.
Вопреки всем нашим ожиданиям спец комендатура запрещала всякое перемещение. Невозможно выразить словами наше душевное состояние под гнётом геноцида, беззаконие на каждом шагу, когда тебя за человека не считают, попрание нравственности, глумление. Когда каждому, кому же не лень, разрешалось обзывать нас фашистами проклятыми, издеваться безнаказанно.

Возможно, Вам не известно о том, что в Санкт-Петербурге в настоящее время издаётся сборник воспоминаний «Уроки гнева и любви». Был уже пять выпусков по 500 экземпляров каждый. Издательская группа: Татьяна Тигонен, Владимир Видерт, (правнук Августа Видерта, переводчика «Ревизора», «Записок охотника» и других на немецком языке. 
Привет Эльзе Карловне.

Страницы прошлого города Маркса

Страницы прошлого города Маркса


Пётр среди больших и неотложных дел далеко смотрели вперед, и видел пустопорожние земли, «дикое поле» и думал об их использовании.
В 1695 году была создана учёная комиссия, в состав её входили, и французские учёные, комиссия под руководством генерал губернатора Санкт-Петербурга Голицына и направлена на изучение возможности использования богатства заволжских земель. В планах Петра среди других проблем было и разведение тонкорунных овец, дабы Россия не завозила шерсть из других государств. Экспедиция побывала в районе Новоузенска и дальше в сторону Сталинграда. Вернувшись в Петербург, учёные доложили Императору, что заволжские земли слишком засушливая зона. В степи нужна вода. Этот край без будущего. В.И Ленин в своих работах неоднократно употреблял эту фразу.
Пётр не успел осуществить эту задумку. В годы царствования его дочери Елизаветы Петровны был разработан план использования земель, но осуществлять его пришлось только Российскому правительству под руководством императрицы Екатерины II. Решено было заселить заволжские степи оседлыми земледельцами.
Отводимые под поселения земли в Поволжье представляли собой «дикое поле», земли лежали не возделываемые, на них шумели дубравы. Сюда часто совершали набеги дикие кочевники, грабили проходившие на Волге торговые суда, редкие селения беглых крестьян. Словом, во второй половине XVIII века перед Российским правительством стало неотложной задачей заселить заволжские степи оседлым земледельческим населением и, тем самым обезопасить границы Российской империи, создав живой заслон против кочевников, освоить богатые заволжские земли. Разрабатываются конкретные меры для выполнения этой задачи, было решено на левом берегу «Волги» создать материнские колонии, в том числе на месте нашего города на 20 тысяч жителей.
Так было положено начало создания колонии Екатериненштадта. Впоследствии, это самая крупная колония, расположенная на берегу Волги стала городом, расположенным в 60 км от Саратова, 32.5км от железной дороги. Основал эту колонию Борегард де Кано в 1765 году.
В целях осуществления этой грандиозной программы
Екатерина II издаёт в декабре 1762 и 22 июля 1763 года два манифеста, по которым призывает всех желающих иностранцев переселиться на пустующие Российские земли.
В манифесте названы льготы: оказанием финансовой помощи переселенцам, свободный выбор для поселения, свобода вероисповедания, освобождение от всех налогов на 30 лет, освобождение от воинских и гражданских служб, сохранение прежней юрисдикции, выделение наряда для охраны от кочевников.
На манифест откликнулись очень много желающих. Практически во всех странах западной Европы были созданы вербовочные комитеты, конторы, которые пропагандировали данный манифест. В результате компании проведённой вербовщиками, в 1764-1767г в Россию переселились многие тысячи человек.
Шли годы, Екатериненштадт рос, развивался, увеличивалось и число жителей. В 1837 году жителей было 6077 душ. В 1859 году – 4650 душ. В колонии действовали три церкви: лютеранская, католическая и русская. В дальнейшем число жителей по различным причинам колебалось: 32,5 тыс – 1891г, 25,7 тыс – в 1979г, 13,1 – в 1959г, 16,1 – в 1939г, 12,5 – 1920г.
В колонии действовали детский приют, больница, 133 торговопромышленных заведения, 60 лавок, три завода.
Город за годы своего существования познал голод и холод, болезни и страдания.
На сентябрь 1766 года в колонии было 192 семьи (733 человека). По профессиональному составу это было очень разношерстное население: крестьяне, ремесленники, врачи, военные, студенты и так далее. Отсюда разносторонность занятий жителей Екатериненштадта: земледелие, скотоводство, ремесло, торговля. Колония представляла из себя крупный пункт хлебной торговли. В книге «От Твери до Астрахани» говорится, что от баронской пристани отходит несколько десятков судов, преимущественно с пшеницей и табаком. На пристани для склада было построено более 150 амбаров. В 1887 году в городе проживало 6077 человек, имелось три школы, детский приют, больница, 133 торговых промышленных заведения. Успешно развивалась промышленность. Уже к концу XVIII века в нашем городе действовал кирпичный завод. В середине XIX века добавились кожевенный, пивоваренный, мыловаренный заводы, крупная паровая мельница, 15 шерстеваляльных предприятий.
В 1880 году в Екатериненштадте основывается братьями Шеффер, ремесленная мастерская по производству сельскохозяйственных орудий. Позже мастерская превратилась в фабрику братьев Шеффер и по товарообороту превзошла все остальные промышленные предприятия города. Позже, национализированная в 1918 году, эта фабрика наладила производство первых в СССР отечественных колёсных тракторов конструкции Я.В Мамина.
В 1915 году во время второй мировой войны жители немецких колоний, в том числе и нашего города, указом царского правительства оказались вне закона.
Культурная жизнь до революции: образование
(8% неграмотных), 5 лечебных заведений, художественный театр. С 1919 года краеведческий музей, музыкальная школа.
Большая, интересная история нашего города, и она должна стать достоянием будущего. Надо поднять и описать всё, начиная от набегов кочевников и до нынешних дней. Много видели наши предки на своём веку. Пусть знают об этом и наши потомки. История помнит и хранит память о приезде Александра II в наши колонии, великого исследователя Фритьофа Нансена, наших советских руководителей М.И Калинина, А.И Рыкова.
Помнит наш народ великого земляка, создателя первого колёсного трактора Я. В. Мамина. С начала основания город назывался – Екатериненштадт. На ряду с этим существовало местное название Баронск.
С 1915 года – Екатеринштадт. Название изменили в связи с активными нападками генерального штаба армии, большим анти немецким настроением в ходе первой мировой войны.
В 1920 года – Марксштадт, после установления советской власти.
После выселения немцев в 1942 году – Маркс.
Автономная область немцев Поволжья (центр наш город) создана департаментом 19 сентября 1918 года. Декрет подписал В.И Ленин.
Автономная область преобразована в автономную республику декретом в ЦИК от 19 декабря 1924 года. Декрет подписал А.И Рыков.
В 1934 году республика немцев Поволжья была награждена орденом Ленина.

Пришельцы из эпохи бронзы

Пришельцы из эпохи бронзы 

Бывает же так, что жизнь преподносит сюрпризы, каких и в мыслях то не допускаешь. 
Наверное, люди помнят, как в овраге рядом с селом Бобовым ребята нашли останки мамонта. Диву дались не только жители нашего района, но и учёные мужи, которые говорили, что впервые находят древнего пришельца в степной зоне. 
Сколько же веков пролежал он под слоем глины, какими водами омывались кости гиганта столь далёкого от нас времени?! 
И вот нежданно-негаданно жизнь преподнесла новый сенсационный сюрприз. А было это так. В музее раздался телефонный звонок. В трубке звучал женский голос. 
Говорившая отрекомендовалась сотрудницей базы отдыха «Нива» и сообщила, что один из работников их службы нашёл какие-то диковинные вещи, которые, возможно, заинтересуют музей. Да, нас интересуют любые находки, любые вещи. 
Вскоре виновник сенсационного сюрприза сам появился в музее. Симпатичный молодой человек - водитель автобуса Алексей Латышев. Весь сказ его был краток. Приехал набрать песка для хозяйственных нужд в пригородном карьере, стал копать лопатой глину и вдруг……появились кости. Начал осторожно разгребать, и на поверхности оказался череп человека, а рядом с ним глиняный горшок.

Вместе с Алексеем поехали на место находки. Карьер расположен неподалёку от помещения для забоя скота на окраине города. На карьере грохотал экскаватор, взад и вперёд сновали машины с песком. Внимательно осмотрели место находки. Здесь оставались только мелкие косточки. Большего нам обнаружить не удалось. Алексей передал нам найденный горшок и череп. 
Что удивительного, так это сохранность найденного. Сосуд в более или менее цельном состоянии, что касается же черепа, то тут-не знаю как и выразить наше удивление. В черепе сохранился полон рот белых, не тронутых временем зубов. 
Для определения возраста, характера находки специалистов в городе не оказалось, и мы отправили найденное в Саратов, чтобы установить, как говорится, что, зачем и почему. 
После исследования нам возвратили сосуд. Специалисты определили, что сосуд относится к эпохе бронзы – срубная культура, 16-14вв. до нашей эры! 
Читаем в энциклопедии: «Срубная культура (ареол.) эпохи бронзы (2-я пол. 2-го – нач. 1-го тыс. до н.э.), в степных и лесостепных районах Европейской части СССР, название по погребениям в деревянных срубах. Остатки поселений, курганные могильники, клады. Нам трудно судить, что было на этом месте тысячелетия назад. Это удел учёных, специалистов. 
Читатель закономерно спросит, а какова судьба черепа. Учёные Саратова сразу окончательного определения не сделали. Высказали предполагаемые, что, видимо, череп будет направлен в другие инстанции, более квалифицированным антропологам. 
Какой же следует из всего этого вывод? Не проходите мимо диковинных вещей, которые веками хранит земля матушка. Покажем их специалистам, пусть скажут, что это такое. Думается, не лишне было бы пригласить археологов для обследования местности, откуда пришли к нам остатки бронзовой эпохи.

Спасибо тебе, Алексей, за необычный, редкий подарок музею.

Храните подарки древности

Храните подарки древности 

Как уже ранее сообщали газета средства массовой информации, неподалёку от села Бобово найдены останки мамонта, пролежавшие в земле, по определению учёных СГУ, 14-15 тысяч лет. Находка, безусловно, важное историческое событие, пожалуй, не только районного масштаба, но и областного, российского. Не удивительно, что российское телевидение в программе «Вести» дважды показали место раскопок, село Бобово, найденные останки и Марксовский музей. Показывало в своих передачах областное и местное телевидение, писали газеты «Воложка», «Саратовские вести», «Саратовская мэрия», «Покровск». 

Для учёного мира находка была неожиданностью. В районе она вторая. При рытье котлована головной Насосной станции Приволжской оросительной системы экскаваторы перемолотили крупные кости зверей. Один из водителей подобрал несколько костей, в том числе и зуб мамонта, который ныне находится в музее краеведения. 

Стало быть, история оставила нам древнее наследие, и будь мы внимательнее, любознательнее, музей бы пополнился редчайшими экспонатами. Беда наша ещё и в том, что порой находкам не придаём должного значения. Ещё хуже, когда растаскиваем по домам, а потом выбрасываем за не пригодностью. 

Подобное случилось и с ископаемыми останками в Бобово. Дети и взрослые узнали о найденных костях крупного зверя, но никому об этом не сообщили, а потихоньку растаскивали их по домам. 
Даже после того, когда уже были предупреждены, что находка представляет историческую ценность и учёные будут вести раскопки, местные скотники унесли крупную тазобедренную и некоторые другие кости. 

Мы признательны жителям села Бобово за помощь, за возвращение останков мамонта. Особенно признательным семьям Соловьёвых, Ивановых и другим. Надеемся, и другие граждане отдадут в музей кости мамонта. 

Учёные СГУ рассказывают, что было время, вся степная зона была затоплена водой. И с наступлением ледникового периода звери, естественно двигались к югу. Известно, что мамонты жили стаями и стаями умирали. Названный овраг впадает в Волгу, здесь должны ещё быть скелеты зверей. Следует обследовать территорию оврага. 
Из Москвы приезжал профессор. Предлагал свои услуги собрать кости мамонта, скелет, но денег на это не нашли. 

Несколько слов о хлопотах, с которыми пришлось столкнуться при организации раскопок и доставке останков в музей. Первоначально надо было определить точно, что это за зверь, а потом уже решать, как взять его из 6-7 метрового суглинистого пласта. Не могу здесь не назвать главного ветеринарного врача района Ю. Щербаченко, биолога Е. Симоганову, пенсионера Г. Николаеву, главу Липовской администрации О. Кухаевой. Это с их помощью были вскрыты останки, которые и убедили в том, что перед нами скелет мамонта. Наше заключение, как любителей старины, ещё ничего не значило. Требовалось определение учёных. Вот тут-та и начались поиски возможностей показать найденный редкий экземпляр зверя. Телефонные переговоры длились несколько дней. 
И все вопросы упирались в отсутствие транспорта, бензина, денег для оплаты командировочных учёным. И хочется сказать тёплые слова благодарности главе администрации нашего района И. Косыреву. В определённой степени, он был куратором всей этой сложной работы. Все согласовывали лично с ним и решали при непосредственной его помощи. Самое активное участие принимали сотрудники администрации А. Попова и А. Зайцев. 
Оказывал содействие и начальник управления сельского хозяйства. А. Высотин. Выражаю самую тёплую благодарность жителям села Бобово и школьникам за радушный приём и бескорыстную помощь. Прибывшие из СГУ кандидат геолого-минералогических наук, доцент Е. Первушов и кандидат биологических наук М. Архангельский, заверили главу администрации района И.Косырева, что начатое дело доведут до разумного конца. Обещали создать археологическое отделение в нашем музее и подарить для этого значительную часть экспонатов из коллекции университета. Позади очень не лёгкая и сложная работа: кости мамонта в музее, правда, не все, но будем надеяться, что ещё поступят от сельских жителей. Теперь предстоит выполнить, пожалуй, ещё более сложное. Надо сохранить останки, затем кости соединить между собой, и только тогда можно будет говорить о выставке для обозрения редкого экспоната. Сейчас, не медля ни дня, надо обработать кости специальным раствором, чтобы предотвратить дальнейшее их разрушение и превращения, попросту говоря, в пыль. 
А где их взять, когда музей не получает ни рубля на эти цели, равно как на другие, кроме зарплаты. В ноябре приедут учёные СГУ. Естественно, для оплаты их работы потребуется энная сумма. Как вы знаете, казны в музее нет, нет лишних средств и в районном бюджете. 
Остаётся одна надежда – на спонсоров. Некоторые спонсоры находят средства на культурные мероприятия, верю, что Вы, Господа, Товарищи, найдёте возможность оказать помощь музею в создании археологического отдела. 
По старой дружбе, по старой памяти обращаюсь к Вам, Николай Сергеевич Кубайтов, к Вам, Сергей Захарович Байзульдинов, к Вам, Юрий Васильевич Рощин, к Вам, Александр Николаевич Ермаков, ко всем добрым людям района, ко всем, кто любит свой край, с великой просьбой – помогите музею, помогите истории своего родного края, станьте меценатарами. 
Помните, музей – это храм, который сохранит память о ваших добрых делах для потомков. Много сил и стараний вложили сотрудники музея, чтобы сохранить для потомков подарки древнего мира. 
С благодарностью называю научных сотрудников Аврамиди Ирину Николаевну, Кирсанова Александра Ивановича и других. 
Читая эти строки, некоторые могут сказать, что нынче не до музея, но не хлебом единым живёт человек и мы верим, что бог даст, всё образуется, и мы с Вами оставим добрую память о себе будущем поколениям.

Описание колонии Шафгаузен

Описание колонии Шафгаузен 

Копия документа переводится без правки, добавлений и изменений. Это документ первой переписи колонии в России. 
Получено 18-го января 1798 года. 
Описание, произведённое конторой опекунства иностранцев Товарищем главного судьи, надворным советником Поповым о колонии Шафгаузен, населёнными иностранцами по отобранным сведениям оной колонии от Шульца, Бейзицеров и стариков и по личному усмотрению – января 1798 года.

В сей колонии проживают жители мужского пола -135, женского – 142 и составляют 53 семейства. Поселены при под подстепенским Ерике в Займище луговой стороны реки Волги и имеют во владении отмеженную во время опекунского межевания действительной пашенной земли 1600, сенных покосов 440, лесу 60-всего 2100 десятин.

Сверх этого считают принадлежащими им вместе с колониями Гларус, Баратаевка, Цюрих и Базель по отдаче якобы в том же межевании на 10 лет, а после от бывшего Саратовской Губернии в Правлении Генерал-Губернаторской должности господин Генерал-Порутчик и кавалера Василия Алексеевича Чернова и Саратовские казённой палаты – навсегда.

Лежащие против них на реке «Волге» три Барских острова, на которых покосы этой колонии причитается примерно до - и леса до 20 десятин, но владеют только лесами. А сенные покосы находятся в споре с крестьянами господина тайного советника государственного казначея, сенатора и кавалера барона Алексея Ивановича Васильева в сёлах Белгородким и Рыбным находящимся на нагорной стороне реки.

В указанной отмежеванной к этой колонии не удобной и пашенной земли до 600 десятин. Остальная же песчаная солонцовая и частично лежит под озёрами. Сенные покосы, объявленные выше этого количества по пойменным местам, а вверх всего есть часть и в степи, но где, однако же они не косят, а пасут свой скот.

Лес здесь большей частью таловый, растёт также ивовой- тальниковой, берёзовый и дубовый, но его для строительства нет, а годен только для дров, плетней и хворосту.
Из которого, некоторые десятины - около десяти, с 1785 года у них заповедные, и дальше сверх этого опыта, о разводе соснового и ялового предпринимались. Пользуются этими угодьями, во-первых, выборочно достаться, лежащих в их даче и даже при сей колонии, от межеванной во время опекунского межевания вышедшему с ними по вызову барона Боре гардами офицеру Веймару, а после смерти его в Казну и отданной с 1790 года от Саратовской казённой палаты коллежскому регистратору Ивану Миллеру в 4-х летнего владения по контракту.

Поэтому же от него, числом десятым около ста, без прилегающей границы к отмежеванной даче казённой дикопорожнеё степью, а кроме этого на вышеуказанных стоящих в стороне анбарских островах, из которых можно наградить не только недостаток жителей этой колонии, но и после этого остаются в казённые степи земля до нескольких тысяч десятин, поэтому около колонии в верстах двух есть ещё две оброчные статьи земли и покосов, в одной до четырёх сот, а в другой до ста десятин, из которых первый сегодня во владении купцов города Вольска и последние упомянутого в этом описании села Рыбного у пристани. Жители живут здесь все в хорошем состоянии, за исключением селян: первый Иоганн Крафта, второй вдовы Елизаветы Миллер, третий Иоганна Гертлебена, четвёртый Якоба Нибергала, пятый Генриха Циллернана, которые очень бедны и содержание себя обеспечивает работой других, некоторые из них питаются даже подаяниями общества. А причины этого является то, что они не имеют в этой колонии домоводства и угодий-первые два по случаю изъятия у них обществом давних лет по лености их и одиночеству и потому, что они не когда эти земли не обрабатывали, а последние перешли к ним из других колоний, где они имели домоводство, но отдали их другим.

Строятся в колонии у тринадцати земель новое, включая амбаров и конюшни, а у некоторых поправленные из старого. У многих же очень высокая и ещё то самое, которое им дано в начале их поселения. Каменных домов не у одного нет, так как годного для этого кирпича в дачах колонии поблизости не имеется. Вообще в домах строение это состоит из избы с сенями, амбарами и конюшнями, а вместо забора сделано плетни из хвороста. 

Позади домов огороды, где растут всякие овощи, капуста, свёкла, морковь, салат, петрушка, пастернак, сельдерей, стручья, бобы, тыква, арбузы, да и огурцы. У трёх колонистов заведены и плодовые сады и пчельники. Хотя не очень богатые, однако же, изрядные, а у одного есть, где мукомольная мельница-одна водяная, одна ветреная, но самые посредственные, так как одна имеет мало воды а друга ветха.

Пашенная земля разделена здесь на три поля уже более 15 лет. Обыкновенно это делается так: распахивают всю удобную землю и сверх этого немало с назначенной степи.

Хлеба картофеля и табака сеют достаточно. Об урожае плодородное лето бывает хорошей особенно пшеница, ржи и табачка, ячменя и гороха очень посредственный. Просо здесь хранится также изобильно, когда они не бывает, побито морозом, как это случилось прошлым летом.

Хлеб молотят лошадьми в поле и на тех местах, где он по сжатии бывает, гумён же и – у себя не имеет.

Землю пашут всей колонией, плугами на лошадях и удобряют навозом, но только ту, на которой сеют табак, а другие ничем не удабриваются, да и удабривать её по здешним климатам нельзя, так как обгорает хлеб.

Лошадей здесь у них достаточно, а также есть коровы, овцы, свиньи, а из птиц имеют более всего кур, гусей, индеек и уток очень мало. Скот и куры находятся и умножаются в достаточном количестве, у особо рачительных и домостроительных колонистов, какими, однако, не все, а есть часть, которая не работает и домостроительством занимается посредственно.

В домашних и жизненных припасах эти колонии недостатков не имеют, кроме как во льне и конопле, которую у них ни кто никогда не сеет. Что до рукоделий. То здесь нет, кроме мельничного мастера и кузнеца, из коих последний имеет у себя изрядную кузницу.

Хлеб и прочие избытки продают по удобности большей части в городе Вольске, а иногда его у них покупают на месте. Некоторые из колонистов табак возят для продажи в города Симбирск, Казань, Оренбург и Ставрополь, а ещё на калмыцкие услуги. Цена на хлеб бывает, не одинакова. Этим летом продавали рожь то два, пшеницу по 3,5, ячмень по 2, овёс по 1,3, просо 1,5, горох по 3, картофель 1,2 за четверть, а табак по 1 за пуд.

Подлинное: за рукоприкладством Шульца сообществом, и за утверждением надворного советника Попова.

Что хочу, то и ворочу

Что хочу, то и ворочу


Недавно нашему городу исполнилось 249 лет. Для истории срок невелик, но, сколько событий помнит город за два с лишним века своей истории, сколько известных людей здесь выросло и сколько человеческих судеб поломано. Всё это сохраняет история в книгах. В зданиях, в камне, тропинках и дорожках. И наш долг сохранить историю потомкам такой, какой она была и какой она есть. Отрадно отметить, что за последнее время правительство начинает поворачиваться лицом к культуре, усиливает охрану старины, пытается положить конец разбазариванию исторических ценностей, сохранить творения рук человеческих. Принят закон об охране памятников и культуры. Во многих городах России находятся под строгой охраной старинные здания и сооружения, приводятся в порядок и превращают их в музеи, как живых свидетелей прошлого.

Знаем ли мы прошлое своего города? Если ещё кое-что мы знаем из истории нашего города, но не достаточно любим, чтобы убедиться в этом надо пройтись по улицам и вы увидите свой город. Торговых точек развелось столько, что и перечесть трудно. И рядом с каждой такой точкой, как правило, свалки, мусорка, кучи различных ящиков, тонны перелетающих по улице бумаг. И никто за это должным образом не отвечает, и надлежащего спроса нет. Владельцы торговых точек чувствует себя хозяевами, действуют по своему усмотрению, ведут себя порой нахально. И впрямь, как говорят, что хочу, то и ворочу……. и новорождённым купцам всё сходит с рук.

Знай себе торгуют на каждом углу вино-водочным зельем, хотя и знают законом запрещено. В Бытность работы главой муниципального района Доровского Николая Васильевича - было принято решение сохранить не тронутым квартал между улицами Кирова и Коммунистической, угол Ленина и 5-й Линии. Об этом, к сожалению забыли.


В городе насчитывается около 70 сооружений и зданий, представляющих архитектурную ценность. И возраст многих из них более 100 лет. Есть и закон, который запрещает эти здания уничтожать, перестраивать и т.д., они стоят на учёте у государства. И есть службы, призванные быть блюстителями сохранения исторических ценностей. А если ещё приплюсовать к этому живущих и работающих инженеров строителей, то получится большая армия специалистов. На каждую улицу придется, пожалуй, десятки таких ценителей порядка. Но как говорят, у семи нянек и дитя без глазу.

Уважаемые жители города! В глядитесь в дома, которые рушатся, теряют свою красоту, не крушите их топорами, давайте вместе думать, как продлить их век жизни. Не надо губить свое прошлое и без того безвозвратно утраченное.

Правда, в последнее время несколько улучшилось работа по охране исторических зданий и сооружений.

Возникает вопрос, всегда ли действуем по инструкции содержания зданий и сооружений. Пройдитесь по проспекту Ленина и убедитесь во отчую. У бывшего старинного клуба, а в недавнем прошлом райисполкома выросло металлическое сооружение, рядом магазин то же возводит какую то эстакаду. Напротив, через улицу банкиры мастерят бетонно металлическую вышку, да делают так, что пешеходу и тротуара не остаётся. А что делается со старинным купеческим домом, это музыкальное училище. Там не к селу не к городу возвели не понятные сооружения, как будто к корове седло пристроили. У бывшего дома учителя выросла новостройка. На самых видных местах появились безвестные ларьки, представляющие не понятно что. Всё это делается с согласия проектных организаций, городской архитектуры.

Считаю необходимым поднять ещё один вопрос. Законом запрещено приватизировать старинные учреждения культуры - архитектурные памятники. И здесь закон написан не для каждого жителя.

Комитет по приватизации, видимо, руководствуется «своим» законом.

Действует уверенно, будто это его собственность, а не государственная-народное. Законно, возникает вопрос почему администрация города мирится с этим, больше того позволяет творить беззаконие. Ну а если уж у администрации не хватает власти пресечь беззаконие, остановить через-чур, рьяных «новоявленных хозяев», есть в городе представительная власть, два депутатских корпуса.

Почему народные избранники, наделённые большой властью, ушли в подполье и бездействуют. Полномочие с них никто не снимал.
Люди, граждане нашего города! Не поднимайте топоры на память истории.

Эта статья была написана больше 20-ти лет назад. За это время никаких по существу перемен не произошло, но пожалуй, за исключением увеличения торговых точек, соответственно и мусора.





Ответственный секретарь
Марксовского районного отделения
Общества охраны памятников
Истории и культуры Т.Фёдорова

             
г. Энгельс: +7(8453) 76-52-40, +7(8453) 76-51-96;
г. Саратов: +7(8452) 93-99-70.
Адрес: 413100, Россия, Саратовская область,
г. Энгельс, пр-т Ф.Энгельса, д.11
Е-mail: info@svyazist-bit.ru
© Центр Управления Услугами Связи «Связист»
Все права защищены